Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. «Хочу мужика!» Блогерка-миллионница из Минска запустила наш ответ «Сердцу ангела» и ищет парня на шоу
  2. «Нашу продавщицу из „Минимаркета“ давно не интересует, что сказал Трамп». Как живет Киев накануне зимы — рассказ беларуски
  3. До войны в этом беларусском областном центре жили 180 тысяч, после — всего 118 (не тысяч, а человек). Почему так случилось
  4. «Подругу за пять смен оштрафовали на 140 рублей». Беларусы рассказали, сколько на самом деле зарабатывают на складе Wildberries
  5. «Одно слово на польском — пять суток ШИЗО. Рискнешь?» Экс-политзаключенный рассказал о самом «удивительном» запрете в колонии
  6. Россия готовила на границе с Польшей провокацию с большим количеством жертв — Rzeczpospolita
  7. Курортный пятизвездочный отель и номер на 50 м². Виктория Лукашенко с мужем и сыном потратили на отпуск почти пять тысяч евро — «Бюро»
  8. Мать 1,5 года без сознания, отца признали виновным, двое детей — одни. Как сейчас семья, попавшая в резонансное ДТП в Витебской области
  9. Си Цзиньпин на переговорах с Трампом и Путиным заявил, что страны должны преодолеть «ловушку Фукидида». Что это за концепция
  10. «Сейчас я сдаю 41 квартиру в Минске». Беларус рассказал о бизнесе на краткосрочной аренде жилья
  11. «Под конвоем вывезли нас с границы». Российская блогерка рассказала, как ее мужа задержали на въезде в Беларусь из-за подписки
  12. «У нас новые правила перевозки пассажиров?» Беларуска заказала «Яндекс Go», а водитель потребовал от нее «ехать в определенной позе»
  13. «Двухметровый стокилограммовый мужчина-клинер». Беларус променял работу менеджера на уборку — и его все устраивает
  14. Турецкий миллиардер заметил 17-летнюю беларуску и женился на ней. Рассказываем, как сложилась их история и что было после его смерти
  15. Беларус снял пьяную коллегу на корпоративе и поплатился за видео. Но сначала выиграл суд
  16. Возврат в Китай за ваш счет? В МАРТ прокомментировали правила торговли, возмутившие беларуса


/

Несколько лет после развода для своего сына и дочки экс-политзаключенный Ян Папкович был «папой выходного дня», а потом его задержали. В ноябре 2024-го, когда мужчина находился в колонии, его неожиданно вызвали в кабинет. «Подпиши», — протянули бумагу. В документе было сказано: его бывшая супруга теперь в СИЗО, а он становится «обязанным лицом». Ян испугался, что Добромиру и Янислава отправят в детский дом. Тогда беларус и представить не мог, что в августе 2026-го он с детьми начнет строить новую жизнь за границей. Вот только счастье это непростое: у сына и дочки серьезные проблемы со здоровьем.

Ян с дочкой Добромирой и сыном Яниславом. Фото: личный архив
Ян с дочкой Добромирой и сыном Яниславом. Фото: личный архив

BYSOL открыл сбор для Яна Папковича и его детей. Поддержать семью экс-политзаключенного можно здесь. Чтобы записаться к нему на тренировки, перейдите по ссылке.

В сентябре 2022-го Яна жестко задержали, а в мае 2023-го осудили по двум статьям УК: «народной» 342-й и 361-3 (Участие или подготовка к участию на территории иностранного государства в военных действиях без уполномочия государства). Мужчину приговорили к четырем годам. В заключении на него еще дважды заводили уголовные дела по ст. 411 (Злостное неповиновение требованиям администрации ИК). Некоторое время он содержался в СИЗО КГБ, затем его перевели в СИЗО № 1. За годы в застенках Ян сидел в трех колониях — ИК-15 (в Могилеве), ИК-9 (в Горках), ИК-20 (в Мозыре), а также в тюрьме № 4 в Могилеве. Мужчину освободили в декабре 2025-го в группе из 123 человек. Произошло это после визита Джона Коула в Минск.

Ян Папкович — боксер и бывший инкассатор. Мужчина не скрывает: думал, что в застенках он навсегда, но в декабре 2025-го его неожиданно освободили и выдворили из страны. Сейчас беларус живет в польском Вроцлаве. Сюда же переехали его родители и дети — 11-летняя Добромира и 9-летний Янислав. У девочки муковисцидоз — генетическое заболевание, при котором нарушается работа дыхательной и пищеварительной систем. У мальчика — аутизм легкой степени и сахарный диабет.

— Когда дочка родилась, мне было 23, а жене Валерии — 19. Через два года появился сын. Хотелось дать детям необычные, красивые имена, поэтому выбрали старославянские. У меня самого имя не очень распространенное — Ян, а Янислав — сын Яна, — рассказывает собеседник. — В Беларуси многие, услышав, как их зовут, удивлялись: «Ого!» В Польше как-то не так.

Для Яна Валерия была первой большой любовью, но их история как пары получилась недолгой. Вскоре после того, как родился Янислав, супруги перестали жить вместе, а спустя три года официально развелись. Дети остались с мамой, а Ян стал папой выходного дня.

— За те три года, что мы были вместе, у дочки никаких серьезных проблем со здоровьем не возникало. О том, что с Яниславом что-то не так, задумался, когда ему было года полтора. Ребенок не разговаривал, — вспоминает отец. — А еще он любил взять игрушки и разложить в одном порядке. Это меня удивляло. Поделился с братом, а он скидывает статью с признаками аутизма. Честно, не хотел в это верить, отталкивал от себя такие мысли.

По наблюдениям папы, со временем мальчик уже мог сказать что-то «чисто, красиво на свой возраст», но старался не разговаривать. Родители водили его на развивающие занятия. Специалисты говорили, что с интеллектом все в порядке, но есть проблемы с поведением: рассеянное внимание, может делать одно, потом резко переключаться на другое или капризничать.

— Помню, ходили с Валерией и Яниславом к врачу. Медик объяснял, что у ребенка, скорее всего, аутизм. Жена ни в какую. Говорила, что у него нет ничего, а мы с врачом пытались ей объяснить ситуацию, — рассказывает Ян. — В конечном итоге надо было лечь с ним на обследование, но меня посадили.

«Я был не сторонник того, чтобы детей в такие места привозили»

Ян Папкович, август 2026-го. Фото: Instagram @yan_papkovich
Ян Папкович, август 2026-го. Фото: Instagram @yan_papkovich

Яна задержали 2 сентября 2022 года, на следующий день после того, как он с Валерией отвел Добромиру в 1-й класс. «Господа из КГБ» на допросе ему так и заявили: «Скажи спасибо, что дали дочку на линейку завести».

— Думал, лет 15 мне точно влепят, эти же могут. Стало приходить осознание, что бывшей жене придется детей самой растить. Переживал, что где-то что-то недоделал. Помню, как ей написал: «Наверное, все разногласия пора похоронить. Самое главное для меня — дочка и сын», — говорит экс-политзаключенный. — Писал родителям, просил максимально ей помогать.

Яна судили в Минске. На одно из заседаний Валерия привела Добромиру. По словам мужчины, на процессы детей не пускают, но конвой дал им минутку, и отец успел помахать семилетней девочке из стеклянной клетки. Позже она рассказывала родным: «Папа в аквариуме плавал».

Второй раз они увиделись через год, когда теперь уже экс-политзаключенного отправили в ИК-9 в Горках. Визит дочки с мамой получился неожиданным, Ян до сих пор не понимает, как у Валерии получилось договориться о встрече.

— У меня, скажем так, была отдельная программа, и до этого меня лишали всех свиданий. А тут, только привезли в колонию, прибегает один из начальников оперативной службы и говорит: «Пошли». Думаю: куда? Увидев Добромиру, удивился и одновременно очень обрадовался, — улыбается собеседник. — Если честно, я был не сторонник того, чтобы детей в такие места привозили. И когда Валерия писала и спрашивала, отвечал: «Не хочу, чтобы они видели все это».

Папковичу дали краткое свидание, которое длилось два часа. Папу с Добромирой разделяло стекло, общались они через телефон.

— О чем болтали? Много о чем. Дочка рассказывала, что Луны боится. Спрашиваю: «А чего ее бояться? Вот вернусь, тебе телескоп подарю, будем смотреть на нее», — смеется. — Школу обсуждали, как учится, с кем дружит. Эти два часа пролетели как 15 минут.

Записка от Янислава, которую Ян получил в колонии. Фото: личный архив
Записка от Янислава, которую Ян получил в колонии. Фото: личный архив

С Яниславом за три года в заключении отец не виделся ни разу.

— Он был для этого еще слишком маленький, — коротко объясняет Ян.

«Ты сидишь, закатанный в пяти квадратных метрах бетона, и начинаешь медленно с ума сходить»

Исправительная колония № 16, Горки, 30 апреля 2013 года. Фото: TUT.BY
Исправительная колония № 16, Горки, 30 апреля 2013 года. Фото: TUT.BY

Ян — профессиональный спортсмен. Где бы ни находился, тренируется. Колонии, куда его направляли, не исключение. Говорит, из-за этого люди хотели с ним общаться. Сотрудникам такая ситуация не нравилась, поэтому в заключении Папковичу пришлось непросто: его неоднократно отправляли в ШИЗО и ПКТ. Вспоминает, даже уголовники с большим стажем ему сочувствовали. Но все это было не так страшно, как произошедшее в один из ноябрьских дней 2024-го. На тот момент мужчина около полугода сидел в одиночке помещения камерного типа в Горках.

— Открываются двери, меня вызывают. Ведут в кабинет, кладут передо мной бумаги, говорят: «Подпиши». Начинаю ознакомляться, там написано что-то вроде «Родители не могут выполнять своих обязанностей». Смотрю: место нахождения супруги — СИЗО (у нее не «политическая» статья). У меня внутри все оборвалось… Помню, что мне силовики обещали: «Мы детей твоих заберем, родителей посадим». Давление такое. Думаю: неужели выполняют обещания? И внутри такая пустота, не знал, куда себя деть, — описывает он, что ощущал в тот момент. — Продолжают: «Давай быстрее подписывай». Останавливаю: «Объясните, что это?»

Объяснять никто не стал. Документ Ян не подписал, а дальше началось самое сложное. Мозг хотел понять, что произошло, но ответа не было.

— Ты сидишь, закатанный в пяти квадратных метрах бетона, и начинаешь медленно с ума сходить. Не мог представить, что бывшая жена что-то сделала, решил: это все из-за меня. Тем более старшего брата (брат Яна экс-политзаключенный Алесь Папкович. — Прим. ред.) из-за меня посадили… У него был всего один эпизод по 342-й. Мне господа из КГБ говорили: «Назло тебе, что на сделку не шел»… — делится переживаниями собеседник. — Внутри такая борьба происходила… Думал, как держать себя в руках, как в истерику не впасть… Но в то же время верил: справедливость восторжествует, когда-нибудь я обязательно обниму своих детей…

Лишь спустя время Яну разрешили позвонить родным, от них он узнал, что Добромиру и Янислава передали под опеку его родителям.

— И я как-то успокоился, знал: с мамой ничего плохого с ними не будет, — говорит собеседник.

Я такой: «В смысле?» Внутри все «провалилось»

Ян Папкович во время тренировки, Вроцлав, июль 2026-го. Фото: Instagram @yan_papkovich
Ян Папкович во время тренировки, Вроцлав, июль 2026-го. Фото: Instagram @yan_papkovich

Спокойствие было недолгим. Весной 2025-го на минчанина второй раз завели дело по ст. 411 УК, вскоре к нему приехал адвокат. Во время разговора защитник обронил: «У вашего сына сахарный диабет».

— Я такой: «В смысле?» Внутри все «провалилось», — описывает собеседник свое ощущение в тот момент и признается, что по-настоящему осознал, что с Яниславом, только на суде. — Помню, мне добавляют срок, адвокат ходатайствует, чтобы его уменьшить, и называет смягчающие обстоятельства. Ребенок с инвалидностью, говорит, у него аутизм и сахарный диабет. Зачитывает диагнозы… Это как кошмар наяву. Про аутизм я догадывался, из-за диабета больше переживал. У меня друг от него умер. Вспоминал, что это за заболевание, как за ним нужно постоянно следить. Хотелось вырваться, помочь им, но не мог.

После нового приговора Яна из Горок перевели в ИК-20 в Мозырь. Сюда на свидание к нему приехала мама. Она рассказала, что Янислав занимается с логопедом, ходит в специализированный класс.

— Диабет у него обнаружили случайно. Просто сдали анализы в поликлинике, и они показали, что сахар плохой, — и мама начала этим углубленно заниматься, — вспоминает ту беседу экс-политзаключенный. — Моя мама — герой для меня. Ей 67 лет, у нее самой проблемы со здоровьем, она еле передвигается, а столько всего с детьми прошла. Она заметила, что Добромира постоянно кашляет. Водила ее по врачам, те говорили: «Простыла, бронхит». При этом у ребенка не было ни температуры, ничего.

Бабушка пыталась понять, что происходит. Ответ на этот вопрос семья получила зимой 2025-го, когда Ян был уже на свободе. Девочке поставили диагноз «муковисцидоз», а в январе ей сделали операцию на легком.

«Ждал их в аэропорту как на иголках»

Ян и Добромира. Фото: личный архив
Ян и Добромира. Фото: личный архив

Пока дочка восстанавливалась в Беларуси, отец в Польше приходил в себя после заключения. Сейчас он ведет индивидуальные и групповые занятия по боксу, кикбоксингу и тайскому боксу, а тогда был в растерянности.

— У меня не было ни работы, ни жилья, языка тоже не знал. Куда мне их тянуть, если себя не могу на ноги поставить? — честно говорит Ян и признается, что хотел забрать детей к себе. — При этом осознавал: там они заложники. Отчетливо помнил слова ребят из КГБ на допросах: «Дети в детдом поедут, а ты тут сгниешь». Да и родители мои уже в возрасте: маме — 67, отцу 73.

Два брата Яна к тому моменту тоже выехали в Польшу, поэтому о том, чтобы переехать в новую страну, говорили не только для Добромиры и Янислава, но и для их бабушки с дедушкой. От планов к делу перешли в августе 2026-го. Дорогу из Минска до Вроцлава мужчина называет спецоперацией. В страхе, что детей не выпустят из Беларуси, в место назначения они добирались через две страны — Россию и Грузию.

— Ждал их в аэропорту как на иголках, — описывает тот момент собеседник. — Помню, открываются двери, дочка сразу бежит обниматься, и как будто бы не было этого скачка во времени. Сын радостно улыбается. Уткнулся в меня, узнал. Хотя за четыре года я с ним только в мозырской колонии по телефону разговаривал. Было приятно, что дети все-таки любят меня, помнят.

Янислав и Добромира повзрослели. Этот момент отец почувствовал, еще когда после освобождения стал с ними общаться. С дочкой был особенный контраст. В момент задержания Яна она не умела читать, а теперь уже без ошибок переписывалась с ним в Telegram.

Рисунок, который Добромира нарисовала Яну, пока он был в застенках. Фото: личный архив
Рисунок, который Добромира нарисовала Яну, пока он был в застенках. Фото: личный архив

Сейчас три поколения семьи Папковичей живут в одной большой квартире. Добромира и Янислав пошли в школу недалеко от дома. Девочку обследуют местные медики, чтобы подтвердить ее заболевание и составить план лечения.

— Семейный врач дал нам направление в город Карпач. Сказал, там есть клиника, которая занимается муковисцидозом. Поехали туда на диагностику, сдали все анализы, — рассказывает отец. — Через какое-то время перезванивают, говорят: готов один из результатов и нужно срочно привезти дочь в больницу. С 28 октября она там две недели провела на антибиотиках под капельницей, 20 ноября снова едем. Насколько понимаю, у нее иммунная система по-другому работает, и нашли вирус, который нужно лечить.

По словам Яна, палата у дочки была как гостиничный номер. Со своим санузлом и телевизором. Здесь же какое-то время девочка ходила на занятия.

— Добромира быстро вливается в новую среду, уже понимает польский, — отмечает собеседник. — Как-то на приеме врач что-то объяснял, я говорю: «Повторите, пожалуйста», а она: «Идем, я тебе объясню».

Янислав в Польше пошел в первый класс. В Беларуси он его уже окончил, но родные решили, что для ребенка так будет лучше.

— В школе, когда привел сына, немножко напряглись: ребенок необычный. Надо смотреть, чтобы он ничего лишнего не съел, иначе сахар подскочит. Школьный медик, как я понимаю, не может ему вводить лекарство, поэтому, если что-то случается, я или мама бежим делать укол, — объясняет ситуацию экс-политзаключенный. — Сейчас занимаемся вопросом, чтобы во время занятий у него, как в Беларуси, был сопровождающий взрослый.

«Накрывало, а потом отряхивался и думал: надо с этим что-то делать»

Материально и морально семье Яна приходится непросто. Часть нужных для лечения приборов и растворов Папковичам нужно оплачивать самим. Параллельно с этим Ян привыкает к новой реальности: подрываться среди ночи, если у сына «скачет» сахар, ездить с дочкой по врачам и просто быть папой 24/7, пока мама не рядом. Что с ней случилось, дети знают.

— Слава богу, родные помогают. Помогает моя мама, жена брата, потому что самому… Знаете, еще восстанавливаться приходится после всех событий (речь о задержании. — Прим. ред.)… — признается он. — Быть милым папой мне порой тяжело. У меня же всю жизнь тренировки, мужские коллективы, да и в колониях погрубел. Не доверяю людям, стал холоднее и несентиментальным. Могу сказать: «Делай так, так и так», а меня останавливают: «Не так надо общаться с детьми».

Отец гордится, что с дочкой они друзья. Хотя она и ребенок, общаться с ней получается по-взрослому.

— И она меня, правда, слушается, — доволен Ян. — С сыном проблематичнее — все-таки он по-своему воспринимает мир.
В Беларуси девочка общалась с мамой по телефону, перед отъездом в Польшу ездила к ней на длительное свидание. Сейчас из-за того, что семья не на родине, поддерживать отношения с ней не получается.

За три месяца с семьей Яна «накрывало» не раз. Пугало то, что в Польше у него нет своего дома, подушки безопасности, вокруг общество, в котором он не чувствует себя своим. А еще здоровье детей.

— Накрывало, а потом отряхивался и думал: надо с этим что-то делать. Если буду только переживать, ничего не поменяется. Поэтому сразу, как появилась возможность, пошел работать, хоть не знал языка. Первое время вообще было страшно, потом привыкаешь, — говорит он. — Иногда, когда думаю, сколько всего со мной произошло и происходит, кажется: «За что мне это все?» Но потом начинаю философски к этому относиться. Наверное, людям свыше дается по их силам. Думаю, хватит у меня сил это вынести. Даже не вынести, а победить и жить счастливо и спокойно.