Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. «Хочу мужика!» Блогерка-миллионница из Минска запустила наш ответ «Сердцу ангела» и ищет парня на шоу
  2. «Одно слово на польском — пять суток ШИЗО. Рискнешь?» Экс-политзаключенный рассказал о самом «удивительном» запрете в колонии
  3. «Я им жестоко ответил, просто резко». Лукашенко заявил, что США интересовались новыми задержаниями беларусов для «обменного фонда»
  4. «Нашу продавщицу из „Минимаркета“ давно не интересует, что сказал Трамп». Как живет Киев накануне зимы — рассказ беларуски
  5. Курортный пятизвездочный отель и номер на 50 м². Виктория Лукашенко с мужем и сыном потратили на отпуск почти пять тысяч евро — «Бюро»
  6. «Сейчас я сдаю 41 квартиру в Минске». Беларус рассказал о бизнесе на краткосрочной аренде жилья
  7. Мать 1,5 года без сознания, отца признали виновным, двое детей — одни. Как сейчас семья, попавшая в резонансное ДТП в Витебской области
  8. «Двухметровый стокилограммовый мужчина-клинер». Беларус променял работу менеджера на уборку — и его все устраивает
  9. Си Цзиньпин на переговорах с Трампом и Путиным заявил, что страны должны преодолеть «ловушку Фукидида». Что это за концепция
  10. «Под конвоем вывезли нас с границы». Российская блогерка рассказала, как ее мужа задержали на въезде в Беларусь из-за подписки
  11. В Минске в тестовом режиме запустили оплату проезда банковскими картами. Как контролеры будут проверять билеты
  12. Россия готовила на границе с Польшей провокацию с большим количеством жертв — Rzeczpospolita
  13. Беларус снял пьяную коллегу на корпоративе и поплатился за видео. Но сначала выиграл суд
  14. Возврат в Китай за ваш счет? В МАРТ прокомментировали правила торговли, возмутившие беларуса
  15. Протасевич отреагировал на большое интервью Сапеги «Зеркалу» — видимо, для этого ее обманули
  16. До войны в этом беларусском областном центре жили 180 тысяч, после — всего 118 (не тысяч, а человек). Почему так случилось
  17. «У нас новые правила перевозки пассажиров?» Беларуска заказала «Яндекс Go», а водитель потребовал от нее «ехать в определенной позе»


ПЦ "Вясна"

Политическому беженцу Владиславу Левакшину 15 ноября исполнилось 23 года, а спустя три дня утром неизвестные оставили похоронный венок с его паспортной фотографией возле подъезда по его минскому адресу регистрации. Владислав считает, что это сделали силовики. В 2023 году его задерживал ГУБОПиК за «План Перамога», и, по его словам, там над ним издевались и пытали за то, что он ЛГБТ-персона. Свою историю Владислав рассказал правозащитному центру «Вясна».

Владислав Левакшин. Фото предоставлено героем / spring96.org
Владислав Левакшин. Фото предоставлено героем / spring96.org

Давление на политических беженцев, покинувших Беларусь, продолжается, отмечают правозащитники. Сейчас с этим столкнулся Владислав Левакшин из Минска. Утром в среду, 18 ноября, неизвестные оставили похоронный венок с паспортной фотографией Владислава у входа в подъезд по его минскому адресу регистрации. Он уверен, что это не шутка знакомых:

«Я расспросил всех своих знакомых — никто этого не делал. Остается только одно: это „привет“ от людей в погонах. Ведь только они знали о моей деятельности».

О его взглядах силовики узнали, когда задерживали его:

«Когда меня задерживал ГУБОПиК, им было известно, что я против российской агрессии и насилия в отношении ЛГБТК+ сообщества в Беларуси».

Похоронный венок с фотографией Владислава Левакшина возле подъезда в Минске, 18 ноября 2026 года. Фото предоставлено героем / spring96.org
Похоронный венок с фотографией Владислава Левакшина возле подъезда в Минске, 18 ноября 2026 года. Фото предоставлено героем / spring96.org

Летом 2023 года против 19-летнего на тот момент Владислава возбудили уголовное дело по ст. 361−1 Уголовного кодекса (участие в экстремистском формировании). Основанием стал «План Перамога». После задержания его доставили в ГУБОПиК:

«В ГУБОПиКе у меня все проходило очень ужасно. Во время допроса забрали телефон и рылись в нем. Там меня пытали за то, что я ЛГБТ-персона. Надо мной издевались, пока я был у них. Для них это было, как увидеть странное животное в зоопарке. Прошлись по мне хорошо: угрожали, что изнасилуют, говорили, что сейчас я „попробую дубинку“, были угрозы, что меня отп**дят.

Все губопиковцы приходили посмотреть на меня, даже сам Бедункевич заходил. Меня удивило, что в ГУБОПиКе российских флагов и Z-символики больше, чем людей и лукашенковских флагов».

Из ГУБОПиКа Владислава отвезли в Следственный комитет. Там его расспрашивали о вещах, которые не имели отношения к делу:

«Там следователь спрашивал, есть ли у меня опыт работы в горячих точках мира, есть ли опыт изготовления взрывчатки».

Как подозреваемого его поместили на трое суток в изолятор временного содержания (ИВС) на Окрестина:

«Когда я сидел в ИВС на Окрестина, в одиночной камере нас было от 11 до 15 человек. Было очень жарко. Каждые пять часов на пол выливали пять литров хлорки. Нам не давали спать — через каждые два часа приходили, били по решетке и кричали: „Поворачивайтесь, быдло!“ Мы поворачивались лицом к стене, спиной ко входу. Произносили наши фамилии, а мы должны были отвечать: „Я“».

После освобождения Владислав долго не мог прийти в себя. В сентябре 2026 года он уехал из Беларуси, после этого его объявили в розыск за «уклонение от мероприятий призыва на военную службу». Вот как он объясняет, почему решил уехать и почему не сделал этого раньше:

«Я решил уехать, так как боялся за свои связи с общественными организациями. Первые полгода после задержания я вообще ходил, как зачарованный — я был очень запуган. Все это время я приходил в себя и занимался здоровьем. Когда немного успокоился, пообщался со своим парнем, он посоветовал немного переждать. Я даже мысли собрать не мог, чтобы подумать, как обеспечить себе безопасность. В конце 2025 года стал осознавать, что у меня попросту едет крыша. Я обратился к психологу, который диагностировал у меня ПТСР, в том числе длительное пребывание в состоянии опасности».

После этого Владислав обратился за помощью, и его эвакуировали. Сейчас он живет в Вильнюсе и пытается наладить новую жизнь. Но давление на него продолжается. За эти три месяца после выезда силовики приходили к родителям Владислава, а сейчас, предположительно, оставили похоронный венок.