Недавно представилась возможность определить емкость своего дивана опытным путем. В итоге там помещаются четыре половозрелые женщины и одна собака. Вообще женщин было пять, хотя их столько не планировалось. Сперва мы договорились на сырники с одной знакомой, после в ней пробудился успешный event-менеджер — и гостьи размножились будто почкованием. Для отчетности — собака шла в комплекте и не имела права голоса.
Женщины красиво вошли в мою грешную жизнь, окупив визит комплектом датской посуды. Будет приданое. Собака тоже решила отличиться — один раз радостно пукнула и еще один раз пробила стену. Вернее, оставила вмятину. Но тоже радостно. Собакам на зависть людям вообще присуща радость.
Я решил особо не печалиться, тем более настроения добавляла финальная часть подгона от понаехавших женщин — розовая гирлянда из табуна единорогов. У всех во лбу горит рог и взгляд укоризненный.
Укор отчасти можно объяснить отсутствием елки, которую я, честное слово, планирую купить впервые в жизни. К слову, гостей в таком формате (на самом деле, адекватном, как у всех нормальных людей) я тоже принимал впервые. И еще впервые с отрочества планирую праздновать Новый год в компании. Прямо со всеми этими тайными Сантами, от которых мой внутренний социофоб бьется в конвульсиях. Но я думаю, это сделает нас с социофобом сильнее, и все пройдет хорошо.
Когда мне предложили подобную перспективу (празднования то есть), я несколько напрягся. Не только потому, что предпочитаю отстраиваться от больших компаний, но и потому, что, возможно, это как-то не так отмечать, петь, пить, веселиться и проявлять прочий гедонизм, пока твои друзья, товарищи, знакомые, в общем, всячески приятные люди сидят по тюрьмам?..
Потом я понял, насколько у меня за последние полтора года сломалась голова и насколько в мироощущении прописалось чувство вины, природа которого, безусловно ясна, но не правомерна.
Еще одна история про историю для иллюстрации. Я рассказывал ее на бреющем полете, но меня принудили к аварийной посадке на подумать. Говорю, встретились с гостем на прединтервью в Киеве, человек эклер заказал, эклер оказался невкусным, посербали чаем, пошли гулять. Меня остановили, типа, видишь, как многослойно, кто-то ждет приговора, а кому-то эклер невкусный.
Возможно, человек действительно нашел в моем рассказе литературный поворот или, как он выразился, слой. Возможно, действительно захотел пристыдить. Я изначально думал повестить на второй вариант, но после и родился тезис про поломанную голову.
Потому что логика в претензии нарушена. В белорусской истории есть жертвы — буквальные и фигуральные, но траура нет. По крайней мере не должно быть с перебором. Потому что траур — это точка и безнадега. Если мы будем так себя позиционировать, то всякой надежде пора заказывать гроб с музыкой.
Ведь сдается, главная задача той стороны — демотивация этой.
Освобождают поступки и действие. Горевать — это вроде бы и действие, но несколько иного толка. Если я сгнию от слез, пролитых по Саше Ивулину, который спас своих коллег по «Трибуне» и заодно дал мне четкий сигнал на утеки, ему лучше не станет. Если мы с другими ребятами продолжим начатую им пионерию белорусского ютуба, проку будет значительно больше.
Человеку свойственно делать выбор попроще. Горевать, проявлять солидарность политзаключенным отсутствующим усилием воли — так себе вариант. А хорошее настроение и счастье как его закономерный итог — это всегда усилие. Несчастные не напрягаются.
Если нравится метафора про войну, которую мы сейчас переживаем, то, кажется, в успешных армиях не было традиции бездеятельной скорби. Если нравятся поговорки, то фраза про страданиями душа совершенствуется мне кажется не самой удачной. Человек совершенствуется преодолением, которое стоит направить в сторону счастья. А счастье, еще раз, — это позиция. Не только по жизни, но и политическая в наших условиях.
Чтобы все это было меньше про словесную эквилибристику и больше про смыслы, написал знакомому политзеку. Человек уже на воле и уже не в Беларуси. Он рассказал, что оказался в отнюдь не нежных объятиях белорусских силовиков накануне большого выезда с друзьями на природу. Те, узнав новости, стали писать товарищу, мол, никуда не поедем и будем ждать, пока ты выйдешь. Человек из заключения парировал, чтобы не выдумывали, продолжали жить нормальной жизнью и рассказывали о ней в письмах.
«Тогда и я как будто буду чувствовать эту нормальную жизнь. Солидарность не в том, чтобы сидеть дома и страдать. Солидарность в том, чтобы человек, который находится в тюрьме, чувствовал, что он не один, его ждут и ценят», — как-то так мне написал человек, который побывал там.
В общем, с Рождеством и Новым годом. Пойду за елкой.
А сырники, кстати, вышли очень красивыми. Теперь хочется, чтобы у меня дети получились как минимум не хуже.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции